Как мотылёк, я всегда тянулся к свету. Это был инстинкт, фототаксис моей души. Я искал его вовне, в других людях, в достижениях, в ярких моментах. Но чем дольше я летел, тем яснее понимал: то, что я считал внешним светом, было лишь отражением. Настоящий свет, тот, что манил меня, всегда был во мне. Иллюзия рассеялась, и я увидел себя.